gnomomamochka

Categories:

Чесоточная фря

Встречал кто-нибудь человека, который любит гладить? Вот чтоб прям в живую видеть, как он, этот любитель глажки, сладострастно ворочает двуспальным пододеяльником, разглаживая каждый шов и подпевая шансон в такт ритмичным взмахам утюга.

А они есть, эти люди. Честное слово, есть. Мне таким чудом случайно перепало. Ну, правда, давно это было, мы ещё в Алмате жили: дом растили, елки строили, сына в грунт высаживали. Заняты, короче, были все время, а хозяйство требовало присмотра. Вот тут-то мне и перепало Валентиной.

Поначалу приходилось туго. У нас были диаметрально противоположные представления о порядке и алгоритме его наведения. Невзирая на, Валентина всегда начинала с ревизии, от порога выясняя, сколько ей всего настирано и не попрятано ли чего мятым по шкафам.

Не раз собственными руками отбирала у упирающейся помощницы свои кружевные, не побоюсь этого слова, труселя, которые та собиралась пустить под утюг. Носки отбить ни разу не получалось, на них она грудью ложилась.

В общем, если я неосторожно оставляла на виду что-то подозрительно подходящее для разглаживания, то вечером обнаруживала это отутюженным до хруста. И не важно, пижама это была или собачий плед с дивана.

Справедливости ради, надо сказать, что Валентина была мастером своего дела и на изгибы личной карьеры, приведшей ее к нашему очагу, не жаловалась. Когда-то она трудилась ткачихой на хлопчатобумажном комбинате и работа там была в разы тяжелее. Да и без утюга.

Примирившись друг с другом, мы мирно сосуществовали, не омрачая жизнь мелкими придирками. Ну разве, что в начале нашего плодотворного сотрудничества было дело. 

Как-то раз Валентина смахнула вместе с пылью и вазу. Чуть до реанимации себя не накрутила, пока нас дождалась. Уговаривала меня вычесть из своей зарплаты стоимость богемского хрусталя. Еле убедила, что этот глиняный горшок не стоит таких переживаний и вычетов. 

Однажды, правда, она на меня обиделась сильно. Я ей выговор устроила за поглаженные джинсы. Мои джинсы. Но поначалу ничего не предвещало (ну как оно всегда и бывает).

С утра натянув почти новые, один раз стиранные штаны, побежала трудиться. Пока влезала в них, ворчала чисто себе под нос, что Валя таки и их погладила. Эффект от утюга на штанах, впритык обтянувших мою лучшую половину, был совершенно незаметен. Это я поначалу так думала.

В полную силу заценить результат термообработки я смогла чуть позже. Уже в машине, на пути к офису, я начала почесываться. До работы доехала в длинных истеричных ссадинах от расчесов, но все еще не понимая, что за катастрофа приключилась.

Заподозрила было укусы какой-то мелкой живности и аллергию заодно. Подозрения, однако, не оправдались. География царапин и ареал зудящих мест выявил неполадки строго по джинсовым швам.

Запершись в кабинете и стянув с себя прекрасные новые штаны, любовно выбранные из двадцати перемеренных, вывернула их наизнанку.

И обнаружила прекрасное. Капроновые толстые нитки, которыми для красоты и прочности были прошиты модные штаники, расплавились под горячим утюгом, рассчитанным на борьбу с мятой джинсовой тканью и превратились в твёрдые пеньки с колючками на конце.

Это Валентина погладила джинсы с изнанки, чтоб, значит, с лицевой стороны они не залоснились.

Домой ехала в тех же джинсах, что не сделало меня добрее или толерантней. Вот тогда-то Валентина на меня и обиделась (я и вправду могла перестараться с доводами).

Обида длилась не долго. После того, как я показала ей результат ее же стараний, предъявив кровавые царапины, она поклялась никогда больше не прикасаться к моим штанам. Но на всякий случай я их стала надежней прятать.

Эпизод вскорости был забыт. Царапины зажили. Джинсы куплены новые. Работа затянула в очередные водовороты и неожиданно выплюнула нас одним осенним днём в городе Атырау. Мы туда в командировку прилетели на нефтеперерабатывающий завод.

Примостившись в тенёчке, ждали у проходной, когда за нами спустятся. По случаю осени одеты мы были в нарядные кожаные куртки и не менее нарядные джинсы, что для Атырау было совершенно неверно. Там все ещё бушевало лето, потому, собственно, мы и прятались в тени осыпающегося карагача.

— Блин, Валя опять, что ли погладила мне джинсы, — начиная чесаться вдоль швов, запаниковала я.

Повод для паники был велик. Во-первых переодеться было не во что, мы на один день летели, а во-вторых чесаться на встрече с богатыми туземцами не входило в план рабочей повестки.

Я заметалась и выскочила на солнцепёк. И тут только разглядела свои штаны. Они были с лампасами. И эти лампасы шевелились. И дергали крылышками.

В каждую дырку шва, пробитую иглой швейной машинки, был засунут хотя бы один кровососущий хобот. Причмокиваний слышно не было, а то бы с этой натуры можно было писать полотно о фермерском быте: «поросята у длинного корыта».

Комары, обойдя стороной кожаную куртку и не утруждая себя прокалыванием плотной джинсовой ткани, пристроились рядком у аппетитной кормушки, разомлевшей на жаре.

Сотрудники службы охраны завода, лениво отбиваясь от единичных нападений, с удовольствием наблюдали развернувшееся шоу: приезжая фря рубится с комариной ордой, проигрывая ей в сухую.

На встрече я не только чесалась, но и рисовалась исполосованными кровавыми разводами штанами. Произвела фурор в массах. Подписанный контракт не произвела. Туземцы с чесоточными не захотели работать. А зря! Комарам-то я понравилась!

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.