gnomomamochka

Categories:

Как я отжимала деньги

Отжимать мужиков на бабло, это не только норковая шуба в пол и Мальдивы по весне, это ещё и три-четыре килограмма скупых мужских слез. Представляете, скольких мужиков надо отжать на трехлитровую банку?

А все дело в правильном алгоритме. Сейчас буду давать мастер-класс, готовьте канцтовары под конспект.

Итак, поехали.

В преддверии седьмого дня рождения нашей диточки (шёл 2004 год) озаботились мы с пупсиком его спортивной карьерой. Хотя, лукавить не буду, озабоченным выглядел только пупс. Его самого в первом классе сдали в музыкальную школу и спортом разрешали заниматься только после уроков скрипки.  

Тогда он, видимо, и поклялся, что его ребёночек никогда не будет уныло скорбеть над гаммами. Долой скрипку и рояль с контрабасом, - скандировал пупс, - да здравствует спорт. И выбрал наследнику хоккей.

Не скажу, что сам ребёночек был против. Он загорелся. В основном, красивой формой и возможностью поваляться в лужах растаявшего у бортика льда. Там таких желающих набралось два десятка.

Тренером у них был…, был у них тренером, скажем так - не совсем профессионал. Институтов он не кончал, школаф тоже не очень кончал. Но зато и спортивной школе недорого обходился. 

За две-три недели все дети исправно встали на коньки и в какой-то момент даже перестали использовать клюшку в качестве подпорки. Дело пошло.

Обрадованный неожиданным результатом, тренер воспрял. Он такого ни от детей, ни от себя не ожидал. И на этой радостной ноте пришёл к родителями бить челом об лёд с предложением, подкупающим своей новизной.

Суть сего предложения заключалась в том, что было бы неплохо поощрять тренерский состав. Вот прям весь состав, всего Антона Эльдаровича. А то зарплата маленький, машина худой, сам тоже без пуза, а лет-то уже огого сколько, все двадцать шесть!

Родители побубнили, что мол и форму сами покупали, и клюшки, и за лёд сами, и теперь ещё вот тренеру, но глядя на чадушек любимых, рассекающих спиной вперёд по скользкому покрытию, таки решили открыть сбор ежемесячных пожертвований.

Поначалу деньги совали тренеру абы как. Без учету и бухгалтерии. Всё, как в лучших стриптиз-барах Тайланда (это когда у девушки на шесте купюры из трусилей в разные стороны торчат). Тренер никак не успевал сообразить, кто уже совал ему деньги, а кто просто так рядом потерся - приобщился, так сказать, к чужой накладной на отпуск товара.

Ну, мне не привыкать калькулятором обмахиваться и фамилии в столбик записывать. Взяла сбор средств в свои загребущие и упорядочивающие.

Четыре года! Четыре!!! Я выдирала, выдавливала и сцеживала с мужиков эти деньги. Не из всех конечно, врать не буду. Штук пять из двадцати знали расписание, не путались в календаре и не шарахались от вынутой из дамского рюкзака тетрадки. 

Остальная труппа сопротивления разделилась на две неравные части: пассивных уклонистов и активных диверсантов.

С уклонистами было сложнее всего. Их было много. Они не проявляли агрессии, не вступали в схватку и не пытались укусить, однако и распахивать свои кошели не торопились. Чесались, пыхтели, мямлили про забытые дома бумажники и сложные отношения с кредитными организациями.

Для продуктивной обдираловки пассивного электората мной была разработана оригинальная стратегия нападения. Нападала я неожиданно, без предварительных ласк, зачеркнуто, уведомлений.

Дождавшись окончания тренировки и момента, когда юные хоккеисты скидывали свои латы на руки папашам, жестом заправского иллюзиониста я доставала заветную тетрадку.

Момент нападения был выверен с точностью до секунды, сбежать не смог бы даже Усейн Болт. Во-первых, папские руки были заняты мокрыми детскими доспехами, которые надо компактно уложить в хоккейный баул, а во-вторых рядом топчется двадцать штук полуголых личинок хоккеистов и перед ними неудобно сознаваться в неплатёжеспособности.

Со скрипом и тихим чертыханием сквозь зубы, папани лезли за заранее заготовленной, судя по ровной стопочке купюр верного номинала, суммой в карман, до последнего надеясь, что хоть в этот раз пронесёт. Не проносило.

Лучше всего эта стратегия работала в масштабном варианте. В том смысле, что нападать надо было, когда уклонистов собиралось сразу несколько штук. Тогда они воспринимали поборы, как неизбежное зло и ненавидела меня немножечко меньше, всем коллективом смирившись с потерей и разделив обиду поровну.

Зато сразу после процедуры отжима мы опять становились добрыми товарищами и могли обсудить проблемы поздних тренировок и плохого освещения коридора, в котором приходилось переодевать диточек (раздевалка для мелких была недоступной роскошью, там свою форму держали сотрудники Казмунайгаз, иногда приезжающие погонять шайбу).

С активными диверсантами все обстояло с точностью до наоборот. Собравшихся вместе их было не победить. Они уходили в глухую оборону, щетинились густым ворсом, настраивали пассивный контингент на контрреволюцию, аргументируя своё нежелание сдавать деньги тем, что командные успехи оставляют желать лучшего, а Антон Эльдарович в конец оху… обнаглел и на тренировки приезжает исключительно для вида и за мздой, а не детей ради.

И таки они были правы, что конечно не освобождало их от ответственности и оплаты членских взносов.

Диверсантов отлавливала по одному и приперев к стенке два метра живого сопротивления (а почему-то все без исключения диверсанты были жутко громоздкими), обещала навешать тумаков.

Сдавались они, естественно, от смеха. Ну действительно ведь можно со смеху оконфузиться и ноги обварить, наблюдая с двухметровой высоты нападение козявки, дышащей тебе в пуп и грозящейся тебя же отлупить.

Смех смехом, а схема рабочая. Ни один-таки не ушёл не ощипанным.

Вот только собирать деньги стало совсем уже не за что. Тренер наш и до этого профессионалом не был, а с подросшими хоккеистами и вовсе не знал, что делать. Ну, не учиться же было идти, право слово!!

Но толстенький конверт он исправно забирал и корчился, что сумма маловата. Штука баксов, собираемая на месячную зарплату, за деньги у него уже не особо считалась.

Антон Эльдарович периодически щупал почву и закидывал невод в родительское сознание, сообщая, что его зовут работать в тот самый Казмунайгаз с зарплатой ажна в две штуки зелёных американских денег.

Это он так намекал, что ему прибавку к зарплате пора делать. И жаловался ещё, что машина его совсем худой стал, на тренировку не на чем ездить.

Двое из команды, плюнув на дорогой сердцу и кошельку спорт, ушли. Они вообще на тренировки с огромными хоккейными баулами ездили на автобусе и им самим эти пятьдесят баксов в месяц были не лишними. С трудом уговорила их вернуться, пообещав не ощипывать.

Деньги докидывала в кассу из своего семейного бюджета.

Но тут Антон Эльдарович и вправду вконец оху... обнаглел. В очередной раз обрыдав жилетки нескольких папаш наших личинок, он выпросил денег на новую машину. Пупс тоже не остался равнодушным к слезной просьбе, внес свой вклад.

И тогда Антон Эльдарович приехал на чёрной БМВ пятой модели. И оповестил общественность, что теперь ему точно нужна надбавка, потому, как машина жрет много, да и денег ему на покупку не хватило, так что еще и кредит за нее надо выплачивать.

Теперь уже оху... обалдела даже я.

И конечно, была еще и вишенка на торте.

Посмотреть на новую машину Антона Эльдаровича подтянулись все сотрудники спортивной школы. Кто-то цокал, кто-то спрашивал, чем он ее кормить будет. А один его товарищ по цеху завистливо протянул:

— Повезло тебе. Нехило родители твоих питомцем скинулись.

На что наш призер премии Дарвина ответил, не оглянувшись вокруг и не видя курящих неподалеку папаш:

— Дождешься от них! Всё сам, всё сам.

Дальше он и правда всё делал сам. И машину продавал сам и новую команду пытался собрать тоже сам. Старая вся дружно ушла. 


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →