gnomomamochka

Categories:

Золотая баржа

Наше время

Добравшись до каюты, Стас завалился на койку, собираясь полистать первый дневник юной Ниночки Фроловой. Немного удивило, что Лизкина прабабушка Нина и в девичестве была Фроловой. Насколько Стас понял из рассказов Лизкиной мамани, Фролов - это фамилия прадеда Казимира и почему вдруг Нина до свадьбы с ним тоже была Фроловой, непонятно. 

страница 41-42
страница 41-42

- Однофамильцами, что ли, были? – успел подумать Стас, разглядывая титульную страницу, заполненную каллиграфическим почерком.

И пропал. Дневник датированный тридцать девятым годом захватил с первой страницы. Начинался он с впечатлений пятнадцатилетней Ниночки от случайной встречи с этапом заключенных. 

Так-то Стас и сам знал, что с тридцать второго года по пятидесятый под Астраханью было несколько исправительно-трудовых лагерей, входящих в систему ГУЛАГ. Он много читал про них, но вот с такими детскими личными записями никогда не встречался.

Нина, с трудом подбирая слова, рассказывала, как неряшливый строй уставших людей молча плелся вдоль железнодорожных путей. Их перегоняли с железнодорожной станции к берегу, а там загружали в баржи и везли вниз по Волге. Некоторым везло больше, их через Каспий везли дальше, на Прорву.

Отец Нины служил на железной дороге в ремонтном депо. По вечерам, приложившись к сорокаградусному успокоительному, рассказывал сиплым шепотом разное. То, чем кормят собак службы охраны заключенных, то как выносили трупы из вагона и засыпали потом их хлором.

Иногда отец пил за чье-то здравие, не называя имен. А потом забывшись говорил, что с Прорвы опять кто-то сбежал и нквдшники развешивали бледные фотографии беглецов на проходной. Их никогда не находили.

Нина зажимала уши, не желая слушать. Она комсомолка. Её приняли одной из первых в классе. На собраниях она говорила о светлом будущем, а дома слушала о страшном настоящем. Ей было плохо.

Закончив читать, Стас вышел на палубу. Хотелось с кем-то поговорить, поделиться. Мутная жуть от прочитанных между строк эмоций просилась наружу, жаль не с кем было ее разделить. Не Лизке же звонить, она и так ранена в голову.

Поворочавшись и не заснув, Стас достал следующий дневник, не ожидая от него ничего хорошего. Тот, однако, развеял тяжесть впечатлений. 

Нина влюбилась в одноклассника. Вот тут Стас опять удивился. Он-то считал, что школьное образование в то время было раздельным. Пришлось гуглить. 

Оказалось, что еще в восемнадцатом году школы объединили под лозунгом борьбы за равноправие полов, а разъединяли в качестве эксперимента уже во время войны, в сорок третьем и то, ненадолго. В пятьдесят четвертом программу свернули, вернув девочек в классы.

Так вот, в сороковом Нина влюбилась в одноклассника Коленьку Купатова и все страницы дневника посвящались ему одному. В середине дневника у Стаса закрались подозрения. Коленька был рыж и кучеряв. Не могло быть таких совпадений. И Стас схватился за блокнот с ручкой.

Нина родилась в двадцать четвертом году, значит и ее одноклассник примерно того же года. Замуж Нина вышла в сорок шестом за Казимира, который тоже был рыж и кучеряв и у которого в сорок пятом, уже после войны, погиб сын подходящего возраста. 

Теоретически, Коленька Купатов мог быть сыном Казимира. Но тогда получается, что Казимир был тоже Купатов, а после свадьбы с Ниной взял ее фамилию. Не скрепно как-то выходит. Может, прятался? Следы заметал? Или всё-таки Коленька не родственник Казимира? И вообще, нафига Нине в мужьях отец ее умершего возлюбленного?

На этой суетливой мысли Стас и провалился в сон.

С утра, понятное дело, было не до дневников. Дошли до Саратова и встали на догруз. Беготня с накладными и крепежом заняла у Стаса полдня, что, впрочем, не помешало ему убежать при первой возможности на пристань за подарком для Лизки.

На борт Стас возвращался в легкой прострации. Хотя, нет. Так его состояние назвать было нельзя. На самом деле, он был по-настоящему растерян. 

У сувенирной лавки он встретил Лизку. И даже успел обрадоваться, пока не сообразил, что тут что-то не так. Оно конечно, по здравому размышлению понятно, что первым нитаком была сама Самара, но в цепочке нелогичных событий Стас упустил этот момент из виду. От удивления, очевидно.

Для него всё странное началось с того, что Лизка не отозвалась, когда он ее позвал. Мало того, скользнув по нему равнодушным взглядом, Лизка продолжила ковыряться в разложенном на прилавке товаре.

Уже подойдя впритык, Стас обнаружил и другие странности. Лизка самарская была старше себя астраханской лет на десять. Морщинки у глаз и складки вокруг рта не сильно портили лицо, но таки были заметны. И глаза. Глаза оказались не изумрудными, как у его домашней бестии, а цвета тины.

У Стаса язык не повернулся с ней заговорить. Он потоптался рядом и ушел, ничего не купив. 

- Лиз, а у вас родня в Саратове есть? – уже с сухогруза позвонил Стас и не здороваясь начал допрос.

- И тебе привет, дорогой, - не удержалась от колючего ответа Лизка, - у меня всё хорошо, нипадохла пока. Спасибо, что спросил.

- Ой, не пили, не жена еще, - оборвал Стас Лизку и повторил вопрос, - так есть родня в Самаре? Или у меня галлюцинации?

Лизка от неожиданности забыла, что надо продолжить делать лицо куриной гузкой и изображать разочарование.

- А я почём знаю? У нас в роду нормальных мало, любой мог нагрешить. Ты фоточку-то сделал, чтоб опознание устроить? – встречным вопросом огорошила Лизка Стаса.

- Какая фотография! Там ты была, - выдал Стас потерянным голосом, совершенно расстроившись, что не догадался сфотографировать Лизкину копию. 

- Хренасе, - ошарашенно отозвалась Лизка, - и как я? 

начало


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →