Categories:

По следам Бахуса

Папенька мой, одноногий Абелардо, человек редкой лени и оттого знатный затейник.

Давным-давно, когда пятьдесят копеек считались деньгами, а масло «выбрасывали» по триста грамм в одни руки, папенька решил, что яблоня во дворе стандартной алматинской четырехэтажки растёт не просто так, а пользы ради. Его, естественно, пользы.

Разогнав ленивых августовских мух и собрав вокруг себя всех любопытных соседок, папенька обобрал лимонку (это тот сорт яблок, от которого сводит даже молочные зубы).

Обирал, естественно, не сам, а используя рабский труд собственных отпрысков. Но ведра с богатым урожаем внёс в дом сам. И даже не сильно запыхался на восьми ступеньках первого этажа.

А потом началось колдовство. Папенька решил замутить домашний сидр.

Ни профессиональным виноделом, ни даже банальным дачником-любителем папенька никогда не был, но озарившая утро пятницы идея приняла необратимые формы.

Из подвала была извлечена двадцатилитровая стеклянная бутыль с узким горлышком и шикарными бёдрами портовой проститутки. Как она там оказалась, папенька не сознался, изящно спрятавшись от ответа в туалете.

Роль омывателя бутыли, покрытой патиной паутины и пенициллиновыми изразцами была доверена маменьке моей, партизанке Татьяне. Ей же был вручён новый ёршик для мытья унитаза и спирт для убийства выживших организмов. Маменька с поставленной задачей справилась, чего нельзя было сказать за нерадивых детей.

Им всего-то и надо было сделать, что отмыть все яблоки, перекрутить их в мясорубке и через марлю отжать из получившейся коричневой субстанции сок. А они выдохлись ещё на этапе перекручивания третьего ведра яблок и вместо лихого азарта бутлегеров показывали мозоли от деревянной ручки мясорубки.

Папенька попытался-таки призвать отпрысков к порядку, но тут явилась злая партизанка Татьяна и навешав люлей отцу семейства за узурпацию принадлежащей ей власти над детьми, отправила его самого отжимать сок из яблочной каши, над которой уже начали сгущаться тучи дрозофил.

Тут папенька и впал в недоумение. Марля чудесно расползалась под его руками, не сильно выделяя сок. Любой здравомыслящий бросил бы это дело прям на этом самом месте, но не мой папенька. У него идея и энтузиазм. Папенька нашёл выход.

Вместо медицинской марли он отрыл у мамани в хозяйстве капроновую авоську мелкого плетения. Мать моя в соседний овощной ларёк с ней ходила за картошкой и в ней же ее потом хранила. Картошка через эту авоську дышала полной грудью, а высохшая на корнеплодах грязь не просыпалась сквозь тонкое плетение. Очень удобная в хозяйстве штука.

Вот ее-то папенька и приспособил для ручной сепарации, быстренько простернув под проточной водой моими руками. Но, кое-как отжав через нее с килограмма яблок грамм сто сока, папенька опять задумал чудное. 

Зачем работать руками, коли есть голова? И папенька нехорошим взглядом присмотрелся к стиральной машине.

Стиральная машина Сибирь являлась матушкиной гордостью и на момент разворачивающихся событий была ещё совсем юной пятнадцатилетней девушкой. Её бережно перевезли из Красноярска в Алма-Ату и пользовали по субботам.

В девушке было две емкости. Непосредственно, бак для стирки (литров на тридцать) и узкая вертикальная центрифуга для отжима белья. И ещё резиновый шланг, сливающий отжатую воду в ванну. Все это накрывалось общей крышкой, служившей заодно туалетным столиком.

Вот как раз систему отжима белья папенька и присмотрел для своих корыстных целей. 

Правда, промывать систему налив-слив ему пришлось уже самому: мать наложила вето на использование детского труда. Но папенька справился. У него же идея и энтузиазм.

А потом началось самое интересное. Мякоть в сетке загружалась в центрифугу и минут пять крутилась на максимальных оборотах. Из шланга в тазик тёк чистый сок, а почти сухой яблочный жмых оставался на капроне в авоське. Маменька уважительно молчала в папенькин адрес (явление не тривиальное).

Сока получилось чуть не под горло бутылю, часть даже выпить пришлось (спорное решение, когда туалет один на четверых).

После благополучного слива мутной жидкости в стеклянную емкость, папенька щедрой рукой сыпанул туда изюма и натянул на бутыль резиновую перчатку, примотав ее намертво проволокой к горлу.

Бутыль оставили на видном месте в кухне (первому этажу, по советским стандартам, балконы положены не были). За процессом следили всей семьей, но шёл он как-то незаметно. Никаких видимых изменений в жиже не наблюдалось и про бутыль вспоминали, только споткнувшись об неё.

Но однажды утром чуть не случилась катастрофа. Маманя первой зашла на кухню и оттуда орала дурным голосом, созывая очевидцев.

Над бутылью нависал огромный белый шар с пятью маленькими пупочками по верху, выстроившимися в один ряд. Узнать в надувшемся шаре вчерашнюю вялую перчатку, мог только человек с фантазией. Вот папенька, например, сразу узнал и побежал за иголкой.

Помассировав это раздутое вымя за пять сосков, папенька осторожно проколол их и стал жить предвкушением.

Перчатка, наверное, с месяц то худела, то опять набирала формы. И наконец окончательно обвисла мокрым носком, просигнализировав, что процесс созидания окончен, пора приступать к уничтожению.

Папаня созвал дегустационный консилиум. В нем принимали участие соседи и маменька моя. Плеваться не стали (хорошие все же люди), но сахар настоятельно рекомендовали засыпать.

Папенька и тут пошел своим путем, закрепив эффект брожения не сахаром, а спиртом, о чем потом ни разу не пожалел. 

Ну, а маменьке призовым бонусом досталась, промытая до стерильности, девушка Сибирь и осознание, что папенька тщательно скрывает свой потенциал, ловко маскируя его ленью.

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →